Лев Закс о Виталии Воловиче

Лев Абра́мович Закс — российский философ, культуролог, доктор философских наук, профессор, ректор Гуманитарного университета (Екатеринбург), почётный работник высшей школы Российской Федерации.
Лев Абра́мович Закс — российский философ, культуролог, доктор философских наук, профессор, ректор Гуманитарного университета (Екатеринбург), почётный работник высшей школы Российской Федерации. Фото: личная страница в фейсбук.

Сегодня [3 августа 2020 г.] день рождения Виталия Михайловича Воловича.
Великого человека и художника. Незабвенного. Неподражаемого. Невероятного. «Нереального», как теперь говорят, в своем духовно-душевном богатстве и совершенстве. Художник от Б-га. Человек от Культуры. Ненасытный до жизни и творчества.
Никогда, до последних мгновений, не состарившийся. Излучавший мудрость, остроумие, изящество ума и души, поразительное благородство во всем. Большой и красивый. Мужественный. Сдержанный. Обаятельный. Неотразимый магией голоса, речи, жеста, движения. Поступков. Магией личности. Одержимый – до самого конца – своей работой. Идеями, замыслами, проектами альбомов и выставок. Аристократ духа, наслаждавшийся не только трудом, но и досугом: дружеской беседой, интеллектуальным экспромтом, своим и собеседника, вкусным застольем, рюмкой водки, острым, горьким, соленым, сладким. Блистательный рассказчик, острослов-импровизатор. Никогда не дремлющий гениальный мозг. Никогда не знающая ожесточения и озлобления душа. Никогда не знающая усталости любовь.


Его искусство бессмертно. Его наследие бесценно. Его уход для меня означал обрыв, конец одного из главных источников счастья.


Большие люди…Не размером рук
Оцениваем их, любя и помня,
Но руки, что имел ушедший друг,
Что лапищи рабов в каменоломнях.

Он этой лапой ласково и ловко,
Играя, брал любимый карандаш,
И танцевала нежная штриховка,
Почуя эротический кураж.

Лились, ошалевая от желанья,
Лепя с разбега женской формы дрожь,
Потоки линий – реки обожанья,
Ветхозаветный вожделенья дождь.

Но руки были силой не звериной –
Их зажигал загадочный озноб,
И пели пальцы хрупкой окариной,
И излучал любовь прекрасный лоб.

Тогда средь леса оживали фавны,
И флейта Пана пела песнь любви,
И все дышало сновиденьем давним,
И звал, и длился нимфы зов: лови!

А рук громада выбирала краску,
И мир на белом вырастал листе,
То надевая, то снимая маску,
То веря, то не веря красоте.

Большие руки были беззащитны,
Как клоун средь ослов и грозных львов,
Как женщина средь жутких, ненасытных
Железных лат, сжирающих любовь.

И нет противоядья против зверства
У двух огромных всемогущих рук.
Кто этот мир наполнил изуверством,
Сосудом сделал неизбывных мук?!

Кто нам послал постыдные пороки
И сделал нас заложниками зла?
Большие руки приговор жестокий
Творят, чтоб не спалить весь мир дотла.

Они кричат от ярости и боли,
И стигмы источают кровь опять,
Корабль дураков плывет. Доколе?!
И руки умоляют не молчать…

…Художник спит в неведомой вселенной,
И его руки-труженики спят,
Но то, что они сделали – нетленно,
Как жар его души, как мудрый взгляд.

А дудочка поет душой древесной,
А женщина, благодаря рукам,
Плывет, наполнясь чистотой небесной,
И это неподвластно дуракам

Источник.